Впереди у сибирских мушкетеров было множество великих битв и сражений. Бородино. Планы по взятию Парижа. Подвиги в русско-турецкой войне 1828–1829 годов. Оборона Севастополя. Множество сражений на полях Первой мировой войны. Но все это случится много позже. А пока сибирские мушкетеры перебрасывались с окраин империи в центральную часть России.

Официально в то время это воинское соединение называлось «Томский мушкетерский полк».

«От Томска здесь только название, там полк лишь начал формироваться, – рассказывает доктор исторических наук Николай Ростов. – В мае 1798 года полк прибыл на алтайские просторы и десять лет находился здесь. В Барнауле располагались штаб, полковой лазарет. В 1806 году бравый полк в основном состоял из местных рекрутов Колыванской и Чарышской волостей. Среди рядовых было много мальчишек семнадцати лет от роду».

Были среди рекрутов и парни из больших старинных сел на территории нынешней Новосибирской области. Были и томичи.

На алтайский период пришлась пора формирования и становления полка. В это время он нес охрану Барнаульского сереброплавильного и Колывано-Вознесенского заводов, территорию до нынешней Поспелихи, Чарыша и Колывани в Алтайском крае.

От Глазенапа к Лихачеву

Уже тогда – в 1807–1808 годах – Томский мушкетерский полк входил в 24-ю пехотную дивизию, однако на момент выхода полка из Сибири командовал дивизией не генерал Лихачев, с которым дивизия вошла в историю в 1812 году, а «генерал-лейтенант и кавалер» Глазенап.

Сегодня эта фамилия кажется довольно странной и экзотичной, но по тем временам она была почти обычная. Происходя из Померании, Глазенапы в XVI веке поселились в Лифляндии (часть нынешней Прибалтики), стали русскими дворянами и, кроме Лифляндии и Эстляндии, жили в Саратовской и Тверской губерниях.

В подготовленном Александром Подмазо списке «Шефы и командиры регулярных полков русской армии 1796–1855» Глазенапов значится пятеро, но генерал-лейтенант среди их – один. Григорий Иванович Глазенап, о котором известно, что он был кавалеристом, много воевал на Кавказе, а после того как 8 февраля 1806 года был убит главноначальствующий русскими войсками на Кавказе князь Цицианов, заступил на его место и летом начал поход в Дагестан, завершившийся взятием Дербента. Интересно, что в этом походе одним из командиров в отряде Глазенапа был Петр Гаврилович Лихачев, будущий командир 24-й пехотной дивизии и шеф Томского полка.

В 1807 году Григорий Иванович Глазенап был назначен инспектором Сибирской инспекции и начальником Сибирской линии – в его подчинении находились войска от Тобольска до Камчатки. Видимо, одной из его должностей было и начальство над расквартированными здесь полками 24-й дивизии.

Шефом полка на момент выхода его из Сибири был генерал-майор Адам Юрьевич Голынский, состоявший в этой должности с 19 августа 1804 года. До Отечественной войны А. Голынский не дожил – согласно списку Подмазо, А. Голынский 5 апреля 1809 года умер. Через неделю после этого шефом полка стал Петр Лихачев, с которым полк и прошел тяжкие испытания 1812 года.

Мушкетеры выдвигаются к границам

В январе 1808 года император Александр I принял решение о передислокации сибирских полков в центральную часть России. Причина была понятна – амбиции Наполеона рано или поздно могли породить у него желание перейти границы России.

15 августа того же года из Барнаула в великий пеший поход выдвинулись 1532 рядовых, семь штаб-офицеров, 120 унтер-офицеров, 55 музыкантов и 209 нестроевых: священники, лекари, цирюльники, писари, лазаретные служители, оружейные мастера, коновал, кузнецы, плотники, фурлейты (возницы), профосы.

Загодя по пути следования полка «от Барнаула по тракту до города Казани» была выслана специальная команда – 72 рядовых и два унтер-офицера – «для печения хлеба и сушения сухарей». Согласно выписанной 7 августа 1808 года подорожной, команде для ее нужд требовалось 37 лошадей, которых предписывалось выдавать «без задержания».

В лазарет приняли по квитанции

Русской регулярной армии, созданной Петром Великим, к тому времени едва исполнилась сотня лет. Но за это – по историческим меркам совсем небольшое – время был создан достаточно надежный механизм управления войсками. Был заложен бюрократический в хорошем смысле этого слова принцип взаимодействия различных подразделений и структур.

В военном деле не бывает мелочей. И этот принцип ярко иллюстрирует история с оставленными в алтайских медицинских учреждениях больными из Мушкетерского полка. Переписка по этому поводу была обстоятельной и долгой.

11 августа 1808 года генерал-майор А. Голынский пишет в канцелярию Колывано-Воскресенского горного начальства письмо: «… инструкцией военного министра о выступлении в поход к городу Казани сибирских полков, предписанием дивизионного начальника генерал-лейтенанта Глазенапа, находящихся в полевом лазарете больных и к выздоровлению безнадежных четвернадцать человек следует оставить в лазарете подведомственной оной канцелярии». Эти 14 человек были приняты от полка по «квитанции», причем подписал ее не врач или, например, начальник лазарета, а полиции майор Мартин.

Надо отметить, что больные и правда были «к выздоровлению безнадежны» – в этом же деле хранятся рапорты о скорой (в октябре) смерти двоих из них.

Потом по поводу этих 14 больных была целая переписка между командиром Томского полка и горным начальством, считавшим, что полк должен возместить потраченные на лечение 77 рублей 99 копеек. Однако командир полка на претензии отвечал, что эти расходы надлежит возместить из «сумм медицинского ведомства, ассигнований на чрезвычайные расходы».

167 дней пути

Непосредственно перед выходом из лагеря в Барнауле к переправе через Обь Томский мушкетерский полк совершает молебен. Через сто лет на этом месте установили Никольскую (полковую) церковь Барнаульского пехотного полка (получившего Георгиевское знамя за двухдневный бой при Дашичао в 1904 году).

Выступили в поход и другие сибирские полки, объединенные с Томским в 24-ю пехотную дивизию. 29 июля 1808 года для совместного похода присоединился эскадрон Иркутского драгунского полка и Ширванский мушкетерский полк.

Ответственным за вывод был назначен генерал-майор Антон Антонович Скалон, уроженец города Бийска. Предстояло пройти сначала 2720 верст до Казани. И полк шел до нее 167 дней.

«Скучная была дорога: деревни не так часто попадались, – отмечает в записках поручик Плескановский. – Идешь, идешь, конца не видно – так и приходилось иной раз ночевать в чистом поле. В сентябре уже морозы хватили. Только тем и грелись, что скоро шли».

Впрочем, о скорости движения есть и другое мнение. Якобы шли не торопясь, каждые один-два дня пути устраивался «растах» – отдых. За продукты и фураж оставляли квитанции, причем заготовкой фуража занимались сами – сельские старшины выделяли не сено, а покосные места.

Примечательно, что по всему маршруту были собраны еще и своего рода докладные о том, как вели себя войска: не обижали ли местное население, не отбирали ли припасов, не чинили ли обид.

Все сибирские полки прибыли в Казань организованно, не потеряв ни одного человека. Только восемь больных – шесть солдат и два офицера – были оставлены в полковых лазаретах.

Из Казани сибирские мушкетеры пошагали дальше к границам Галиции. В официальной бумаге военного министерства отмечалось: «Сей марш исполнен был в отличном порядке, с особым сбережением нижних чинов и всех полковых имуществ». Военный министр Аракчеев на документе начертал резолюцию: «Генерал Скалон восхищения и награды достоин». За совершение похода Антон Скалон был удостоен ордена Святого Владимира III степени.

После ухода полка в Барнауле произошел небольшой «кризис перепроизводства», наверное, первый в истории города – продукты, завезенные на завод из обычного расчета, по убытии почти двух тысяч едоков некуда было девать. В рапорте от 12 октября 1808 года говорится: «…состоит в барнаульских магазинах (складах) такая пропорция муки и круп, что часть их остается без употребления и может быть подвержена порче к немалому государственной казне обременению». Чтобы «предупредить сии невыгоды», решено было продукты развезти по другим ближайшим магазинам.

Смоленск, Бородино, Ватерлоо

В итоге марша сибирские полки вышли к западным границам империи. Именно оттуда ожидали вторжения врага. В 1811 году упоминание мушкетов из названия воинской части исчезло, оно стало более привычным – Томский пехотный полк. Именно с таким названием полк встретил Отечественную войну 1812 года.

5 и 6 августа 1812 года полк в составе 24-й дивизии прикрывал отступление русской армии, сдерживая 140-тысячную армию французов под стенами Смоленской крепости. Генерал А. Скалон командовал Иркутским драгунским полком, командиром 24-й дивизии был генерал Петр Гаврилович Лихачев. В ожесточенном бою у смоленских Молоховских ворот погиб Скалон. Наполеон, восхитившись его мужеством, дал указание предать его земле с отданием всех почестей, с ружейными и артиллерийскими залпами. Император Франции лично присутствовал при погребении и по русскому обычаю бросил горсть земли на могилу отважного генерала – случай, скорее всего, беспрецедентный.

Полки 24-й сибирской дивизии отличились в битве особым героизмом. В тяжелых боях за Смоленск Томский пехотный полк потерял 42 человека убитыми, 184 пропавшими без вести. 266 воинов были ранены. А потом настал день Бородино.

В Бородинском сражении 26 августа 1812 года сибиряки показали себя подлинными героями. После второй атаки главнокомандующий 1-й армией генерал Барклай-де-Толли направил на поле боя для выяснения обстановки одного из своих адъютантов – барона Вольдемара фон Левенштерна. Вот что тот вспоминал: «Я заметил вправо от холма батальон Томского полка, стоявший сомкнутой колонной в полном порядке… Батальонный командир шел напролом. Это был толстенький круглый человек, но в нем горел священный огонь. Поднявшись на середину холма, солдаты Томского полка прокричали по данному мной знаку грозное ура и кинулись с остервенением на всех, кто попадался им навстречу. Войска пошли в штыки, завязался жаркий бой».

Сибиряки героически сражались в Бородинской битве, защищая знаменитую батарею Раевского. В самый критический момент сражения, когда французы ворвались на русские позиции, батальон Томского полка в отчаянной штыковой атаке отбил укрепления, изменив судьбу битвы.

Вот как описывает последствия боя с участием генерала Петра Лихачева и сибиряков один из французов: «Редут был похож на огнедышащий кратер, здесь и там лежали целые горы трупов, на полуразрушенных брустверах были разбиты все бойницы… Русские отчаянно обороняли позицию и умирали тут же, у орудий. Истекающий кровью генерал Лихачев сам бросился на орудия, чтобы таким образом найти свою смерть, но при виде этого убеленного сединами воина солдаты проявили к нему сострадание и сохранили жизнь, отправив затем к императору».

Увидев раненого Лихачева, Наполеон выразил свое восхищение доблестью и мужеством защитников батареи и попытался вручить обратно его шпагу. Лихачев отказался от этого дара со словами: «Плен лишил меня шпаги, и я могу принять ее обратно только от моего государя». В декабре 1812 года Лихачев умер от ран в Кенигсберге.

За мужество и героизм, проявленные в ходе Отечественной войны 1812 года, многие офицеры и низшие чины сибирского полка были удостоены высоких боевых наград.

Уже под Смоленском в полку оставалось около 1200 человек. Потери полка в Смоленском сражении только нижними чинами составили 492 человека. При Бородине в строю было всего около 700 человек. Полк оказался в самом аду – на батарее Раевского. В результате к вечеру потеряли 464 человека. Шеф полка генерал Лихачев попал в плен, это считалось большим проступком. Наверное, отчасти где-то здесь кроется отношение И. Сталина к своим солдатам и офицерам, оказавшимся в плену. Однако в данном случае, в общем-то, Лихачева просто некому было у французов отбивать – все, кто вместе с ним находился непосредственно на редуте, погибли. При всем героизме солдат и офицеров полк ни за Бородино, ни за Отечественную войну не получил никакой коллективной награды.

Ура, мы ломим, гнутся…

Бородинская битва навсегда осталась и в памяти народов Европы, и в памяти россиян. И хотя французские историки считают, что в Бородино победил Наполеон (в Москву-то французский император вошел!), у российских экспертов взгляд на итоги исторического сражения совсем иной. Именно с Бородино начался крах Наполеона. И подспудно поражение признают и сами западные политики.

Тут можно вспомнить забавный случай, произошедший уже в 1960-е годы в новосибирском Академгородке. Туда с коротким визитом прибыл президент Франции (не будем всуе называть его имя). Тогда было модно показывать зарубежным лидерам научный городок с десятками институтов, разом выросший в Сибири посреди вековой тайги. Вот и президенту Франции все показали по самой полной программе: музей Института геологии с богатствами сибирских недр; ускорители Института ядерной физики; одомашненных диких лис в Институте генетики; невиданную водяную пушку в Институте гидродинамики. А в качестве культурной программы решили показать детский фехтовальный клуб «Виктория».

Это был необычный клуб. Дети и подростки здесь не только тренировались в фехтовании на шпагах, рапирах или саблях, но и изучали французский язык, французскую историю и культуру и даже обычаи французского народа. Загодя предупредили руководителей «Виктории» о визите высокого гостя. Те пообещали подготовить по такому случаю специальную программу.

И действительно сделали какие-то новые костюмы, написали сценарий спектакля, поставили эффектные фехтовальные бои. Прибыл президент, и спектакль начался. Показывали президенту Франции… Бородинскую битву… Никакой «задней мысли» у этого шоу не было. По простоте душевной для гостей из Франции выбрали события с участием как раз французов…

В спортивном зале «Виктории» «русские войска гнали и опрокидывали “французов”». Всего один «русский» шпагой отбивал атаки пятерых противников, а потом обращал их в бегство. Уже довольно скоро с помощью переводчиков президент понял, что за спектакль ему показывают. Лицо его вытянулось, и все оставшееся время он сидел с каменной физиономией. Уж он-то прекрасно знал, что произошло в 1812 году на Бородинском поле. И, судя по всему, ничего приятного в этом не видел.

Вот такой случился политический конфуз. Слава богу, еще все обошлось без последующих дипломатических осложнений. Но осадочек у президента Франции, само собой, остался…

До Парижа немного не дошли

После Бородина полк пополнили ратниками, численность их достигала тысячи человек, но преследование французов истощило его до предела. Полк был оставлен в Могилевской губернии для пополнения и переформирования и только в августе 1813 года присоединился к действующей армии.

Уверения некоторых историков, что якобы бойцы полка вместе со всей армией вошли в 1814 году в Париж, не верны: полк входил в корпус, блокировавший крепость Модлин, а после ее сдачи оставался в Польше. В 1815 году, во время «Ста дней», Томский полк выступил было в поход, но после известий о разгроме Наполеона при Ватерлоо с полпути вернулся в Россию.

На черный день

В Отечественную войну 1812 года на Алтае приобрел широкий размах сбор пожертвований на нужды армии. Так, мастеровой барнаульского завода Белкин, имея большую семью, сдал в заводскую контору немалую по тем временам сумму – пять рублей. При этом пояснил: «Эти деньги оставил мне отец, при смерти своей завещая, чтобы я их берег на черный день. Слыша, в каком положении наша святая Русь, я рассудил, что для всех нас не может быть дней чернее нынешних, и потому, исполняя последнее желание родителя моего, прошу принять мои деньги».

…Почти через 130 лет, осенью 1941 года, война опять пришла на Бородинское поле. На этот раз у стен Москвы стояли полчища Гитлера. И снова на помощь пришли сибиряки. Переброшенные по Транссибу с Дальнего Востока и Сибири дивизии вступали в бой в буквальном смысле «с колес». Тогда из музея Бородинской битвы 1812 года были взяты знамена тех частей, которые сражались здесь против войск Наполеона. В том числе знамена сибирского мушкетерского полка. И под этими знаменами потомки героев 1812 года отстояли Москву, снова отстояли Россию…

В истории, наверное, не найти другого подобного эпизода. С трепетом приняв знамена своих прапрадедов, их потомки поклялись на верность священным стягам.

И сдержали клятву, отдавая за Отчизну жизни, как почти за полтора столетия до этого сделали и их предки…

Полк под Георгиевским знаменем

В дальнейшем герои-сибиряки принимали самое непосредственное участие и в последующих военных кампаниях нашего Отечества.

За подвиги в русско-турецкой войне 1828–1829 годов воинам полка были пожалованы знаки на кивера с надписью «За отличие». За мужество и героизм, проявленные солдатами и офицерами при обороне Севастополя (1854–1855 годы), полк был удостоен высшей коллективной награды русской армии – Георгиевского знамени, которое он получил на 100-летие своего основания в 1896 году с надписью: «За усмирение Трансильвании в 1849 году и за Севастополь в 1854 и 1855 годах».

Правда, если подвиги мушкетеров в Севастополе действительно достойны признания, то «усмирение Трансильвании» – страница в летописи сибирских мушкетеров не самая достойная. В истории так бывает – слава порой соседствует с бесчестьем.

Речь идет об австро-венгерской войне 1848–1849 годов. Венгры тогда боролись за свою независимость, за выход из австрийской империи. Справиться с ними самостоятельно Австрия не могла и обратилась за помощью к России. Вот волею тогдашнего русского императора 120-тысячная русская армия спасла империю Габсбургов. Среди этих войск были и сибирские мушкетеры.

С 1864 года к наименованию полка добавился номер и стал он называться 39-й Томский пехотный полк.

Высокую доблесть и мужество он проявил в боях Первой мировой войны, сражаясь вместе с 44-м стрелковым полком (бывшим героическим 12-м Сибирским пехотным Барнаульским полком), 492-м Барнаульским, 608-м Алтайским пехотными полками.

Полк прекратил свое существование в 1918 году вместе со всей Русской императорской армией. Его история еще ждет своих исследователей. Нет сомнений в том, что в архивах будет найдено множество документов о подвигах сибирских мушкетеров.

«Я свято верю, что, если мы вспоминаем о наших героических предках, мы тем самым возвращаем их к жизни», – говорил доктор исторических наук Николай Ростов, работающий совместно с Государственным архивом Алтайского края над материалами об участии сибиряков в Отечественной войне 1812 года.

…А вот последние слова молебна. 1808 год. Полк алтайских мушкетеров начинает переправу через Обь. Первые шаги к сражениям, битвам, подвигам.

– С Богом! – кричат и шепчут вслед воинам остающиеся горожане.

Народ верит в то, что Россия останется навсегда, если у нее есть такие воины. И народ не ошибся.